Часть 4. Рекомендации ESMO-консенсуса по ведению пациентов с метастатическим колоректальным раком (2016)

Annals of Oncology 27: 1386–1422, 2016

(реферативный перевод с англ.)

Ссылка на Часть 3. Рекомендации ESMO-консенсуса http://vista-mediclub.com/index.php/oncology-news/2072-chast-3-rekomendacii-esmokonsensusa-po-vedeniju-pacientov-s-metastaticheskim-kolorektalnym-rakom-2016

esmo consensus

Сокращения:

(CRC) colorectal cancer – колоректальный рак
(mCRC) metastatic colorectal cancer – метастатический колоректальный рак
(MSI) microsatellite instability - микросателитная нестабильность
(dMMR) DNA mismatch repair deficiency - дефицит ДНК – коррекции неспаренных оснований
(MSS) microsatellite stability - микросателитная стабильность
(HR) hazard ratio – соотношение рисков
(PFS) progression free survival - выживаемость без прогрессирования
(OS) overall survival - общая выживаемость
(CI) confidence interval – доверительный интервал
(RR) response rate - общий процент ответа
(DPD) Dihydropyrimidinedehydrogenase - Дигидропиримидиндегидрогеназа
(ERCC1) Excisionrepaircross-complementationgroup 1 - Кросс-комплементирующие гены эксцизионной репарации 1
(TS) Thymidylate synthase - Тимидилатсинтаза
(TSER) promoteracting as an enhancer - Усиливающийагент
(CTCs) circulatingtumourcells- Циркулирующие опухолевые клетки
circulating tumour DNA - ЦиркулирующиеДНКопухолей (ctDNA)
(NGS) Nextgenerationsequencing - Секвенирование нового поколения

vistafoto1

vistafoto2

Биомаркеры чувствительности к химиотерапии или токсического воздействия на дигидропиримидин дегидрогеназу

Дигидропиримидиндегидрогеназа (DPD) является ключевым ферментом в метаболическомкатаболизме 5-ФУ и капецитабина. Около 85% 5-ФУ выводится посредством катаболического процесса с участием DPD. Были идентифицированы многочисленные генетические мутации в локусеDPDгена (DPYD), имеющие значительные функциональныепоследствия для ферментативной активности. Поэтому DPD активность является прогностическим биомаркером потенциальной токсичности прииспользовании в терапии 5-FU и капецитабина [86]. Полиморфизмдокументирован в основном на гене 2А DPYD * с частотой 2% - 3% (в зависимости от географической изменчивости).Существует несколько методов для выявления дефицита DPD, например определение функционального соотношения дигидроурацил/урацил в плазме, дыхательный тест с микродозами урацила или определение DPYD * 2 мутаций. Пациентам с частичным дефицитомDPDтребуется коррекция (адаптация) дозы 5-ФУ/капецитабинас целью предотвращения тяжелых токсических реакций. У пациентов сполным дефицитомDPDторпиримидины не следует использовать, необходим поиск альтернативных вариантов лечения.Дефицит DPD, как правило, не оценивается в рутинной практикеперед введением 5-ФУ. На сегодняшний день не существует достаточных показаний, оправдывающих регулярное тестирование DPD перед началом терапии с использованием фторпиримидинов [II, C].
Тестирование недостаточности DPD, однако, остается актуальным у пациентов, у которых уже развились серьезные токсические реакции на фоне терапии 5-ФУ. В этом случае уровни DPDдолжны быть оценены до повторного введения 5-FU.

Семейство UDP глюкуронозилтрансферазы 1, полипептид A1.

Полипептид A1 (UGT1A1) семейства UDPглюкуронозилтрансферазы 1, являетсяферментом путей глюкуронирования, который преобразует небольшие липофильные молекулы, такие как стероиды, билирубин, гормоны и водорастворимые препараты до экскретируемых метаболитов. Ген является частьюсложного локуса, который кодирует несколько UDP-глюкуронозил трансфераз. Полиморфизм может быть связан с повышенной токсичностью относительно иринотекана. UGT1A1 отвечает за глюкуронизацию билирубина так же, как и заглюкуронизациюSN-38 - активного метаболита иринотекана.Генетические вариации в гене UGT1A1 также былисвязанны с развитием определенной токсичности препаратов.UGT1A1 * 28 вариант, аллель многих случаев синдрома Гилберта, был связан с повышенным риском нейтропенииу пациентов, получающих иринотекан [87, 88], и UnitedStatesFoodandDrugAdministration рекомендует на этикетке препарата иринотекан указывать, что пациенты с * 28 / * 28 генотипом должныполучать более низкую начальную дозу иринотекана [89]. UGT1A1 * 6 вариант, более распространенный в азиатских популяциях, чем * 28 вариант, также был связан с развитиемиринотекан-ассоциированных токсических реакций. Пациенты, которые являются гетерозиготнымиили гомозиготными по аллелю * 6, могут иметь более высокий рискразвития нейтропений и диарей, чем пациенты сUGT1A1 * 1 / * 1 генотипом.
Таким образом, полиморфизм гена UGT1A1 позволяет прогнозировать irinotecan-ассоциированные побочные эффекты, в том числе диарею, нейтропению ирвоту. Тем не менее, в повседневной практике, UGT1A1 / UGT1A1статус редко используется в качестве прогностического биомаркера иринотекан-ассоциированной токсичности.
Следует обращать внимание на уровни билирубина, особенно у пациентов, у которых конъюгированный билирубин составляет <20% от общего билирубина.

Кросс-комплементирующие гены эксцизионной репарации 1 (ERCC1)

Функцией ERCC1 является преимущественно нуклеотидная эксцизионная репарация поврежденной ДНК. Нуклеотидное восстановление путем иссечения является основным ДНК –механизмом, участвующем в удалении ДНК-платиновой аддукты из опухолевой ДНК. Разнообразные методы могут быть использованы для измерения уровня активности ERCC1, а именно:
- иммуногистохимии (IHC) - для экспрессии белка,
-обратной транскрипции-полимеразной цепной реакции (RT–PCR) дляэкспрессии мРНК и однонуклеотидных -ДНК (SNP) генотипирования.
Высокие уровни ERCC1, как было показано, являются отрицательным прогностическим маркером касательно терапии пациентов с раком легкого на основе препаратов платины [90, 91].
У больных CRC,в зависимости от используемых методов, высокие уровни экспрессии ERRC1 были связаны с неблагоприятным прогнозом и неблагоприятным исходом у пациентов, получающих терапию на основе Оксалиплатина. Мета-анализ показал, что полиморфизм ERCC1-C118Tявляется прогностическим маркером клинического исхода у пациентов с CRC, получающих терапию на основе Оксалиплатина[92].
Более конкретно, PFSиOS были значительно короче у пациентов с Т/Т или Т/С генотипамиERCC1-C118T по сравнению с генотипом С/С. Таким образом, высокий уровень экспрессии гена ERCC1, по-видимому, придает устойчивость оксалиплатину, а ERCC1-C118T полиморфизм позволяет прогнозировать исход лечения у пациентов, получающих терапию на основе Оксалиплатина[92].
Недавно было высказано предположение, что ERRC1 индукция после воздействия оксалиплатина может зависеть от KRAS- мутационного статуса [93]. В настоящее время, использование уровней белка ERCC1 не может быть рекомендовано для принятия решения о лечении, связанном с применением оксалиплатина в рутинной практике. Клинические испытания не смогли продемонстрировать прогностическую роль статуса ERCC1 для лечения оксалиплатином.

Тимидилатсинтаза.

Тимидилатсинтаза (TS) - основная мишень для 5-ФУ. 5-ФУ является ингибитором TS. Опытным путем было показано, что низкие уровни экспрессии TSобуславливают лучший ответ на терапию 5-ФУ и улучшение выживаемости больных раком толстой кишки [94]. Ген TS (TYMS) находится под контролем усиливающего агента (TSER). Более ранние исследования показали, что более высокие показатели повторов TSER (TSER2 *, TSER3 * или выше) приводят к экспрессии и высокой активности TS. Активность TS и CRC- чувствительность к 5-FU, по-видимому, коррелируют с TSER полиморфизмом. Эти корреляции, однако, должны быть подтверждены в масштабном рандомизированном исследовании

Рекомендация 7: биомаркеры чувствительности к химиотерапии и токсичности:

• DPD тестирование до введения 5-ФУ возможно, но обычно не рекомендуется [II, D].
• UGT1A1 - фенотипирование остается вариантом выбора и должно проводиться у пациентов с подозрением на дефицит UGT1A1, если это отражено низким билирубина (у пациентов, которым планируется дозаиринотекана > 180 мг/м2 за один прием [95] [III, C].
• ЭкспрессияERCC1 не может быть рекомендована для использования в качестве биомаркера для решений относительно лечения, связанного с использованием оксалиплатина в рутинной клинической практике, но может быть включена перспективно в клинические исследования [III, D].
• TS активность и TSER генотипирование не рекомендуются для использования в клинической практике [II, D].

Новые биомаркеры

Формируется новый список биомаркеров вне RAS мутационного статуса, которые могут прогнозировать эффективность ответа на все классы целевых агентов, а конкретно - на терапию EGFR-антителами. К ним относятся HER2, Met и амплификации генома KRAS, лиганды, такие как трансформирующий фактор роста- α (TGF- α), амфирегулин и эпирегулин (лиганды рецептора эпидермального фактора роста), EGFR- мутации и изменения/мутации в HER3, PI3KCA и PTEN.
Мутации в KRAS, NRAS и BRAF и амплификации HER2 и MET - регуляции первичной (De Novo) устойчивости к анти-EGFR терапии. В последнее время появление изменений в этих генах было обнаружено у пациентов, ответивших на терапию EGFR блокаторами, а затем получивших рецидивы. Молекулярная гетерогенность снижает эффективность терапии EGFR-антителами у пациентов с метастатическим колоректальным раком, усиливая De Novo и приобретенную устойчивость [96]. За исключением EGFR мутаций, которые описаны только как приобретенные, все генетические изменения, определяемые как механизм сопротивления De Novo, также ответственны за возникновение приобретенной устойчивости. Различия могут быть найдены в частоте отдельных генетических изменений, таких как KRAS и NRAS экзона 3 мутации, которые являются чаще приобретенными, а не De Novo. Приобретенная устойчивость к терапии EGFR-антителами активируется за счет выбора клеточных клонов, которые несут мутации RAS или RAF, но на них приходится лишь 0,4% -17% опухолевых клеток. Мутации в KRAS экзонах 3 и 4 и экзонах NRAS 2, 3 и 4, а также активация KRAS, HER2 и MET [96-99] встречаются у ~ 20% пациентов с mCRC, у которых низка эффективность терапии анти-EGFR, хотя они изначально были отобраны для данного вида терапии, основываясь на статусе KRAS экзона 2 дикого типа [48, 52-54, 97, 100-104]. Прогностическая роль PIK3CA мутаций является неопределенной [105], но мутация PIK3CA экзона 20 может предопределить устойчивость к терапии EGFR-антителами [106-110], хотя корреляция не является достаточно сильной, чтобы быть примененной в качестве отрицательного прогностического маркер [111]. PIK3CA и PTEN изменения часто сосуществуют с KRAS или BRAF мутациями [107, 112], однако, нет достаточных доказательств для их использования в качестве биомаркеров устойчивости к терапии EGFR-антителами. Не существует четких доказательств в отношении HER3 избыточной экспрессии и HER3 мутаций, МЕТ/MET изменений (экспрессии или амплификации гена), KRAS амплификации, EGFR мутаций [тирозинкиназы (ТК) или лиганд-связывающих доменов] или амплификации устойчивости к терапии EGFR антителами. Вновь появляющиеся данные указывают на то, что HER2 активирующие мутации или амплификации HER2 могут являться «посредниками» в некоторых случаях устойчивости к терапии EGFR антителами [100, 113]. II фаза клинического исследования также показала, что HER2 амплификация является предиктором ответа на терапию HER2 двойной ингибиции трастузумабом и лапатинибом в выбоке больных CRC, у которых эффективность терапии EGFR – антителами была либо очень низкой, либо отсутствовала [114].
Таким образом, несмотря на то, что CRC, прежде всего, считается генетическим заболеванием, характеризуемым последовательным накоплением генетических изменений, появляется все больше доказательств, что эпигенетические изменения усложняют патогенез и ухудшают прогноз. Систематический обзор и мета-анализ прогностической ценности CpG island methylator phenotype (CIMP) - одновременное метилирование многих CpG-островков у больных с CRC показал, что CIMP связан со значительно худшим прогнозом [115]. Тем не менее, эпигенетическое гиперметилирование ДНК, инактивирующее ген SRBC, который взаимодействует с геном BRCA1, может быть прогностическим показателем более короткой PFS, особенно у пациентов, получающих терапию оксалиплатином, для которых метастазэктомия не показана (HR, 1,96; 95% ДИ 1.13-3.40; log-rank P = 0,01). Гиперметилирование SRBC было также связано с более коротким PFS (HR, 1,90; лог-ранговый P = 0,045) в выборке пациентов с неоперабельными опухолями ободочной кишки, получавших терапию оксалиплатином [116].

Рекомендация 8: новые биомаркеры не рекомендуются для рутинного ведения пациентов вне клинических испытаний:
• Обнаружение мутаций в PIK3CA, экзона 20 [II, D].
• Оценка повреждений PTEN с помощью IHC [V, D].
• Оценка уровней EGFR – лигандов: амфирегулина, эпирегулина и TGF-альфа [II, D].
• Оценка уровней экспрессии EGFR белка [II, E].
• Оценка EGFR амплификации и числа копий и мутации EGFR эктодомена [IV, D].
• Оценка HER2 амплификации или HER2 активирующих мутаций.
• Оценка HER3 и рецепторов суперэкспрессии MET [IV, D].

Современные технологии

Уже был предложен целый ряд новых инструментов для оценки диагностических, прогностических и / или предиктивных биомаркеров у пациентов с mCRC. Возрос интерес к жидким биопсиям, включающих анализ либо циркулирующих опухолевых клеток (CTCs) , либо циркулирующих ДНК опухолей (ctDNA). Хотя было показано, что CTCs (в основном с использованием CellSearch системы) коррелируют с прогнозом у пациентов с mCRC [117], клиническая полезность оценки CTCs у пациентов с метастатическим колоректальным раком практически не была изучена.
С другой стороны, появился анализ ctDNA в качестве нового инструмента молекулярного профилирования, который имеет больше возможностей для клинического использования, чем CTCs Барделли и его коллеги показали весьма обнадеживающие результаты использования ctDNA жидких биопсий [118, 119]. В дополнение к исследованиям Барделли и коллег и Montagut и коллег [120], еще проводятся ряд исследований конкордантности опухолевых маркеров в крови, что, несомненно, обосновано в плане клинической пользы этих технологий для идентификации опухолевых мутаций в крови больных. В настоящее время их использование в качестве инструмента мониторинга для вторичной резистентности к терапии EGFR антителами находится в стадии изучения. Можно предположить, что жидкие биопсии будут использованы в терапевтических целях в ближайшем будущем, так как разрабатываются все более усовершенствованные лекарственные средства против мутантных клонов [40,118,120-135].
Аналогичным образом, все больше доказательств свидетельствует о том, что микро-РНК (miRNA) участвует в патогенезе и прогрессировании метастатического колоректального рака [136]. Тем не менее, прогностическая и предиктивная роль микро-РНК должна быть продемонстрирована в рандомизированных клинических испытаниях. И, наконец, NGS может предоставить важную информацию о гетерогенности опухоли и клональной эволюции. NGS уже заявлена в качестве надежной технологии для применения у пациентов с метастатическим колоректальным раком и имеет потенциал в плане скрининга более широкого спектра раковых генных панелей в клинических исследованиях [137].

Рекомендация 9: развивающиеся технологии.

• Несмотря на то число CTC коррелирует с прогнозом у пациентов с метастатическим колоректальным раком, клиническая полезность оценок CTC еще не ясна, и поэтому не может быть рекомендована [IV, D].
• Польза жидких ctDNA биопсий для принятия решений по лечению в настоящее время исследуется в клинических испытаниях, но пока не может быть рекомендована в рутинной практике [V, D].
• Полный геном, полный экзом (вся совокупность экзонов) и полный транскриптомный анализ следует проводить только в исследовательских целях [V, D].

Ссылки:

85. SanoffHK, McLeodHL. Predictive factors for response and toxicity in chemotherapy: pharmacogenomics. Semin Colon Rectal Surg 2008; 19: 226–230.
86. Meulendijks D, Henricks LM, Sonke GS et al. Clinical relevance of DPYD variants c.1679T>G, c.1236G>A/HapB3, and c.1601G>A as predictors of severe fluoropyrimidine-associated toxicity: a systematic review and meta-analysis of individual patient data. Lancet Oncol 2015; 16: 1639–1650.
87. Marsh S, Hoskins JM. Irinotecan pharmacogenomics. Pharmacogenomics 2010; 11: 1003–1010.
88. Barbarino JM, Haidar CE, Klein TE, Altman RB. PharmGKB summary: very important pharmacogene information for UGT1A1. Pharmacogenet Genomics 2014; 24: 177–183.
89. Camptosar prescribing information. http://labeling.pfizer.com/ShowLabeling. aspx?id=533. 2014.
90. Olaussen KA, Mountzios G, Soria JC. ERCC1 as a risk stratifier in platinum-based chemotherapy for nonsmall-cell lung cancer. Curr Opin Pulm Med 2007; 13: 284–289.
91. Soria JC. ERCC1-tailored chemotherapy in lung cancer: the first prospective randomized trial. J Clin Oncol 2007; 25: 2648–2649.
92. Qian YY, Liu XY, Wu Q et al. The ERCC1 C118T polymorphism predicts clinical outcomes of colorectal cancer patients receiving oxaliplatin-based chemotherapy: a meta-analysis based on 22 studies. Asian Pac J Cancer Prev 2014; 15: 8383–8390.
93. Orlandi A, Di Salvatore M, Bagala C et al. ERCC1 induction after oxaliplatin exposure may depend on KRAS mutational status in colorectal cancer cell line: in vitro veritas. J Cancer 2015; 6: 70–81.
94. Peters GJ, Backus HH, Freemantle S et al. Induction of thymidylate synthase as a 5-fluorouracil resistance mechanism. Biochim Biophys Acta 2002; 1587: 194–205.
95. Hoskins JM, Goldberg RM, Qu P et al. UGT1A1*28 genotype and irinotecaninduced neutropenia: dose matters. J Natl Cancer Inst 2007; 99: 1290–1295.
96. Misale S, Di Nicolantonio F, Sartore-Bianchi A et al. Resistance to anti-EGFR therapy in colorectal cancer: from heterogeneity to convergent evolution. Cancer Discov 2014; 4: 1269–1280.
97. Bardelli A, Siena S. Molecular mechanisms of resistance to cetuximab and panitumumab in colorectal cancer. J Clin Oncol 2010; 28: 1254–1261.
98. Mohan S, Heitzer E, Ulz P et al. Changes in colorectal carcinoma genomes under anti-EGFR therapy identified by whole-genome plasma DNA sequencing. PLoS Genet 2014; 10: e1004271.
99. Yonesaka K, Zejnullahu K, Okamoto I et al. Activation of ERBB2 signaling causes resistance to the EGFR-directed therapeutic antibody cetuximab. Sci Transl Med 2011; 3: 99ra86.
100. Bertotti A, Migliardi G, Galimi F et al. A molecularly annotated platform of patientderived xenografts (‘xenopatients’) identifies HER2 as an effective therapeutic target in cetuximab-resistant colorectal cancer. Cancer Discov 2011; 1: 508–523.
101. Douillard JY, Siena S, Cassidy J et al. Randomized, phase III trial of panitumumab with infusional fluorouracil, leucovorin, and oxaliplatin (FOLFOX4) versus FOLFOX4 alone as first line treatment in patients with previously untreated metastatic colorectal cancer: the PRIME study. J Clin Oncol 2010; 28: 4697–4705.
102. Stintzing S, Jung AS, Rossius L et al. Analysis of KRAS/NRAS and BRAF mutations in FIRE-3. Eur J Cancer 2013; 49(Suppl 3): abstr LBA17.
103. Valtorta E, Misale S, Sartore-Bianchi A et al. KRAS gene amplification in colorectal cancer and impact on response to EGFR-targeted therapy. Int J Cancer 2013; 133: 1259–1265.
104. Vaughn CP, Zobell SD, Furtado LV et al. Frequency of KRAS, BRAF, and NRAS mutations in colorectal cancer. Genes Chromosomes Cancer 2011; 50: 307–312.
105. Ogino S, Lochhead P, Giovannucci E et al. Discovery of colorectal cancer PIK3CA mutation as potential predictive biomarker: power and promise of molecular pathological epidemiology. Oncogene 2014; 33: 2949–2955.
106. Jhawer M, Goel S, Wilson AJ et al. PIK3CA mutation/PTEN expression status predicts response of colon cancer cells to the epidermal growth factor receptor inhibitor cetuximab. Cancer Res 2008; 68: 1953–1961.
107. Karapetis CS, Jonker D, Daneshmand M et al. PIK3CA, BRAF, and PTEN status and benefit from cetuximab in the treatment of advanced colorectal cancer— results from NCIC CTG/AGITG CO.17. Clin Cancer Res 2014; 20: 744–753.
108. Prenen H, De Schutter J, Jacobs B et al. PIK3CA mutations are not a major determinant of resistance to the epidermal growth factor receptor inhibitor cetuximab in metastatic colorectal cancer. Clin Cancer Res 2009; 15: 3184–3188.
109. Sartore-Bianchi A, Martini M, Molinari F et al. PIK3CA mutations in colorectal cancer are associated with clinical resistance to EGFR-targeted monoclonal antibodies. Cancer Res 2009; 69: 1851–1857.
110. Tian S, Simon I, Moreno V et al. A combined oncogenic pathway signature of BRAF, KRAS and PI3KCA mutation improves colorectal cancer classification and cetuximab treatment prediction. Gut 2013; 62: 540–549.
111. Misale S, Yaeger R, Hobor S et al. Emergence of KRAS mutations and acquired resistance to anti-EGFR therapy in colorectal cancer. Nature 2012; 486: 532–536.
112. Laurent-Puig P, Cayre A, Manceau G et al. Analysis of PTEN, BRAF, and EGFR status in determining benefit from cetuximab therapy in wild-type KRAS metastatic colon cancer. J Clin Oncol 2009; 27: 5924–5930.
113. Kavuri SM, Jain N, Galimi F et al. HER2 activating mutations are targets for colorectal cancer treatment. Cancer Discov 2015; 5: 832–841.
114. Siena S, Sartore-Bianchi A, Lonardi S et al. Trastuzumab and lapatinib in HER2- amplified metastatic colorectal cancer patients (mCRC): the HERACLES trial. J Clin Oncol 2015; 33(15 Suppl): abstr 3508.
115. Juo YY, Johnston FM, Zhang DY et al. Prognostic value of CpG island methylator phenotype among colorectal cancer patients: a systematic review and metaanalysis. Ann Oncol 2014; 25: 2314–2327.
116. Moutinho C, Martinez-Cardus A, Santos C et al. Epigenetic inactivation of the BRCA1 interactor SRBC and resistance to oxaliplatin in colorectal cancer. J Natl Cancer Inst 2014; 106: djt322.
117. Cohen SJ, Punt CJ, Iannotti N et al. Relationship of circulating tumor cells to tumor response, progression-free survival, and overall survival in patients with metastatic colorectal cancer. J Clin Oncol 2008; 26: 3213–3221.
118. Diaz LA, Jr., Bardelli A. Liquid biopsies: genotyping circulating tumor DNA. J Clin Oncol 2014; 32: 579–586.
119. Siravegna G, Bardelli A. Genotyping cell-free tumor DNA in the blood to detect residual disease and drug resistance. Genome Biol 2014; 15: 449.
120. Montagut C, Dalmases A, Bellosillo B et al. Identification of a mutation in the extracellular domain of the Epidermal Growth Factor Receptor conferring cetuximab resistance in colorectal cancer. Nat Med 2012; 18: 221–223.
121. Aung KL, Board RE, Ellison G et al. Current status and future potential of somatic mutation testing from circulating free DNA in patients with solid tumours. Hugo J 2010; 4: 11–21.
122. Bettegowda C, Sausen M, Leary RJ et al. Detection of circulating tumor DNA in early- and late-stage human malignancies. Sci Transl Med 2014; 6: 224ra224.
123. Dawson SJ, Tsui DW, Murtaza M et al. Analysis of circulating tumor DNA to monitor metastatic breast cancer. N Engl J Med 2013; 368: 1199–1209.
124. De Mattos-Arruda L, Weigelt B, Cortes J et al. Capturing intra-tumor genetic heterogeneity by de novo mutation profiling of circulating cell-free tumor DNA: a proof-of-principle. Ann Oncol 2014; 25: 1729–1735.
125. Diaz LA, Jr., Williams RT, Wu J et al. The molecular evolution of acquired resistance to targeted EGFR blockade in colorectal cancers. Nature 2012; 486: 537–540.
126. Forshew T, Murtaza M, Parkinson C et al. Noninvasive identification and monitoring of cancer mutations by targeted deep sequencing of plasma DNA. Sci Transl Med 2012; 4: 136ra168.
127. Gormally E, Caboux E, Vineis P, Hainaut P. Circulating free DNA in plasma or serum as biomarker of carcinogenesis: practical aspects and biological significance. Mutat Res 2007; 635: 105–117.
128. Higgins MJ, Jelovac D, Barnathan E et al. Detection of tumor PIK3CA status in metastatic breast cancer using peripheral blood. Clin Cancer Res 2012; 18: 3462–3469.
129. Murtaza M, Dawson SJ, Tsui DW et al. Non-invasive analysis of acquired resistance to cancer therapy by sequencing of plasma DNA. Nature 2013; 497: 108–112.
130. Newman AM, Bratman SV, To J et al. An ultrasensitive method for quantitating circulating tumor DNA with broad patient coverage. Nat Med 2014; 20: 548–554.
131. Punnoose EA, Atwal S, Liu W et al. Evaluation of circulating tumor cells and circulating tumor DNA in non-small cell lung cancer: association with clinical endpoints in a phase II clinical trial of pertuzumab and erlotinib. Clin Cancer Res 2012; 18: 2391–2401.
132. Schwarzenbach H, Hoon DS, Pantel K. Cell-free nucleic acids as biomarkers in cancer patients. Nat Rev Cancer 2011; 11: 426–437.
133. Taly V, Pekin D, Benhaim L et al. Multiplex picodroplet digital PCR to detect KRAS mutations in circulating DNA from the plasma of colorectal cancer patients. Clin Chem 2013; 59: 1722–1731.
134. Taniguchi K, Uchida J, Nishino K et al. Quantitative detection of EGFR mutations in circulating tumor DNA derived from lung adenocarcinomas. Clin Cancer Res 2011; 17: 7808–7815.
135. Thierry AR, Mouliere F, El Messaoudi S et al. Clinical validation of the detection of KRAS and BRAF mutations from circulating tumor DNA. Nat Med 2014; 20: 430–435.
136. Li J, Mansmann UR. A microRNA molecular modeling extension for prediction of colorectal cancer treatment. BMC Cancer 2015; 15: 472.
137. Ciardiello F, Normanno N, Maiello E et al. Clinical activity of FOLFIRI pluscetuximab according to extended gene mutation status by next-generation sequencing: findings from the CAPRI-GOIM trial. Ann Oncol 2014; 25: 1756–1761.