Рак пищевода: клинические рекомендации ESMO (2016) для диагностики, лечения и последующего наблюдения

(реферативный перевод с англ.)

oesof cancer esmo

Сокращения:

HER2 (human epidermal growth factor receptor 2) - рецептор-2 эпидермального фактора роста человека;
ISH (in situ hybridization) – гибридизация in situ;
LOE (level of evidence) – уровень доказательности;
GOR (grade of recommendation) - градация рекомендаций;
SCC (squamous cell carcinoma) – плоскоклеточная карцинома;
AC (adenocarcinoma) – аденокарцинома;
WHO (World Health Organization) - ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения);
CT (computed tomography) - КТ (компьютерная томография);
EUS (endoscopic ultrasound) - эндоскопическое ультразвуковое исследование;
FDG-PET (18F-fluorodeoxyglucose-positron emission tomography) - ФДГ-ПЭТ (фтордезоксиглюкозо-позитронно-эмиссионная томография);
OGJ (oesophago-gastric junction) - пищеводно-желудочный переход;
AJCC (American Joint Committee on Cancer) - Американский объединенный комитет по изучению рака;
UICC (Union for International Cancer Control) - Союз международного контроля за онкологическими заболеваниями;
ESPEN (The European Society for Clinical Nutrition and Metabolism) - Европейское общество клинического питания и обмена веществ;
PS (performance status) – общее состояние;
EMR (еndoscopic mucosal resection) - эндоскопическая резекция слизистой;
ESD (endoscopic submucosal dissection) – эндоскопическая подслизистая диссекция;
BSC (best supportive care) – оптимальная поддерживающая терапия;
CRT (chemoradiotherapy) - химиорадиотерапия

Заболеваемость и эпидемиология
Рак пищевода занимает 19 место среди наиболее распространенных раковых нозологий в Европейском союзе (ЕС), с ∼45 900 новых случаев, диагностированных в 2012 году (1% от общего числа). В ЕС самые высокие показатели (стандартизированные по возрасту) заболеваемости раком пищевода отмечены в Нидерландах (у мужчин) и в Великобритании (у женщин) [1]. Вариация между странами является высокой и может отражать различную распространенность факторов риска, использование методов скрининга и диагностики. В промежутке между 2000-04 и 2005-09 смертность от рака пищевода снизилась на 7% в ЕС - с 5,34 до 4,99 на 100 000 у мужчин и на 3% - с 1,12 до 1,09 на 100 000 у женщин. Динамика до 2015 года свидетельствуют о постоянном снижении смертности в ЕС среди мужчин и стабильных показателях среди женщин, при этом в 2015 году уровень смертности составил 4,5 на 100 000 мужчин (~ 22 300 смертей) и 1,1 на 100 000 женщин (~ 7400 смертей). Рак пищевода имеет два основных подтипа - плоскоклеточная карцинома (SCC) и аденокарцинома (AC) пищевода. Несмотря на то, что SCC составляет ~ 90% случаев рака пищевода во всем мире, смертность, связанная с АС, растет и превосходит показатели смертности от SCC в ряде регионов ЕС [2]. Карцинома пищевода редка у молодых людей и увеличивается с возрастом, достигая пика на седьмом и восьмом десятилетиях жизни. AC в три-четыре раза чаще встречается у мужчин, чем у женщин, тогда как распределение полов для SCC более равномерно [3]. Основными факторами риска для SCC в западных странах являются курение и употребление алкоголя, тогда как АС преобладает у пациентов с хронической гастроэзофагеальной рефлюксной болезнью, и их риск коррелирует с индексом массы тела (более высоким риск у пациентов, склонных к  ожирению) [3, 4 ].

vista vstavki cancer gastric 3

Диагностика и патомолекулярная биология
Скрининг на выявление пищевода Барретта, эндоскопическое наблюдение и абляция предвестников опухолевого поражения не находятся в центре внимания этого руководства. Мы рекомендуем следовать недавно обновленным рекомендациям Американского колледжа гастроэнтерологии [5]. Все пациенты с впервые диагностированными случаями дисфагии, желудочно-кишечными кровотечениями, рецидивирующими аспирациями или рвотой, потерей веса и/или потерей аппетита должны проходить эндоскопическое исследование верхних отделов ЖКТ [III, A]. Приблизительно три четверти всех AC обнаружены в дистальном пищеводе, тогда как SCC встречаются чаще в проксимальном и среднем отделах пищевода [3]. Биопсии должны быть взяты из всех подозрительных областей. Минимальное рекомендуемое количество биопсий не определено. Диагноз должен быть сформулирован на основе эндоскопической биопсии с гистологией, классифицированной в соответствии с критериями ВОЗ [6]. Различие между SCC и AC имеет прогностическую и клиническую значимость. Иммуногистохимическое окрашивание рекомендуется при низко- и недифференцированном раке (G 3/4), в соответствии с ВОЗ, для дифференциации между SCC и AC [V, B]. Кроме того, мелкоклеточная карцинома и другие гистологически редкие виды – эндокринные опухоли, лимфома, мезенхимальные опухоли, вторичные опухоли и меланома, должны быть идентифицированы отдельно от SCC и AC и должны рассматриваться соответственно.

Стадирование и оценка рисков
Решения о первоначальном подходе к лечению рака пищевода принимаются на основании клинической стадии, которая должна быть определена с максимально возможной точностью. Этап должен включать полное клиническое обследование и компьютерную томографию (КТ) шеи, грудной клетки и брюшной полости [III, A]. Ультразвуковое исследование брюшной полости может быть проведено первоначально в качестве простого и недорогого теста, исключающего метастазы в печень (стадия 4). У кандидатов на хирургическую резекцию необходимо провести эндоскопическое ультразвуковое исследование (EUS) для оценки категории опухолей T и N [III, B]. Чувствительность и специфичность EUS для правильной оценки категории T составляют 81-92% и 94-97%, соответственно. Но это ниже для категории N [7]. 18F-фтордезоксиглюкозо-позитронно-эмиссионная томография (18F-FDG-PET), сегодня в основном известна как ПЭТ-КТ и особенно полезна для идентификации других необнаруженных отдаленных метастазов. Таким образом, 18F-FDG-PET следует проводить пациентам, которые являются кандидатами для эзофагоэктомии [III, B], поскольку обнаружение  невыявленных отдаленных метастазов может уберечь пациентов от бесполезной операции. Однако доступность в плане ПЭТ-КТ различается между странами и центрами. Трахеобронхоскопия должна проводиться в случае опухолей на уровне бифуркации или над бифуркацией трахеи, чтобы исключить инвазию трахеи. В случае SCC пищевода на фоне хронического потребления табака и алкоголя, следует выполнять тщательное исследование полости рта, ротоглотки и гортанной части глотки ЛОР-врачом, а также специалистом по проведению трахео-бронхоскопии, чтобы исключить синхронный вторичный рак в верхних отделах ЖКТ и дыхательных путей [IV, B]. В случаях местно-распространенных (T3/T4) AC пищеводно-желудочного перехода (OGJ), проникающих в анатомическую кардию, лапароскопия может быть проведена для исключения перитонеальных метастазов, которые обнаруживаются у ~ 15% пациентов. [IV, C]. Обнаружение ранее неизвестных перитонеальных метастазов может предотвратить угрозу бесполезного хирургического вмешательства. Стадия заболевания должна быть представлена в соответствии с системой TNM – стадирования American Joint Committee on Cancer (AJCC)/Union for International Cancer Control (UICC), 7-е издание (Таблица 1) [8]. Анатомическую стадию следует дополнить оценкой медицинского риска, особенно у пациентов, которые запланированы  для проведения мультимодальной терапии и/или хирургического лечения. Медицинская оценка риска должна включать развернутый анализ крови, а также оценки функции печени, легких, сердца и почек. Пищеварительный статус и история потери веса должны оцениваться в соответствии с руководящими принципами European Society for Clinical Nutrition and Metabolism (ESPEN) [III, A] [9]. Более половины пациентов теряют > 5% массы тела до госпитализации в клинику с целью проведения эзофагэктомии, а 40% теряют > 10%. Независимо от индекса массы тела, потеря веса приводит к увеличению операционного  риска, ухудшает качество жизни пациента и ассоциируется с низкой выживаемостью при распространенном заболевании. Поэтому пищевая поддержка в соответствии с рекомендациями ESPEN [10] является неотъемлемой частью медицинской помощи пациентам с раком пищевода в лечебных и паллиативных условиях [II, A].

Таблица 1. TNM – стадирование American Joint Committee on Cancer (AJCC) / Union for International Cancer Control (UICC), 7-е издание

tabl es cancer

vista vstavki cancer gastric 5

vista vstavki cancer gastric 6

vista vstavki cancer gastric 1

Ведение местного / местнораспространенного заболевания (M0)
Предварительное междисциплинарное планирование лечения является обязательным [III, A]. Основными факторами выбора первичной терапии являются стадия и локализация опухоли, гистологический тип, общее состояние пациента (PS) и сопутствующие заболевания. Пищевой статус имеет значение и, как правило, требует коррекции. Эндоскопическое стентирование не должно использоваться при местнораспространенном заболевании у операбельных пациентов, предпочтение следует отдать альтернативным путям кормления (например, с помощью еюностомии игольчатым катетером) [II, A] [11]. Следует также оценивать и учитывать предпочтения пациентов. Резюме рекомендаций по лечению показано на рисунке 1.

Локальное заболевание (cT1-T2 cN0 M0)
Хирургическое лечение - это терапия выбора при локальной форме рака. У пациентов с Т1а АС эндоскопическая терапия является предпочтительным терапевтическим подходом, который эффективен и хорошо переносится [II, A]. Эндоскопическая резекция слизистой оболочки (EMR) и эндоскопическая подслизистая диссекция (ESD) рассматриваются как эффективные эндоскопические методики резекции. Аналогичные показатели эффективности лечения по сравнению с хирургической резекцией отмечались в специализированных центрах [12]. Более того, у пациентов с поверхностной подслизистой инфильтрацией AC, но без дополнительных критериев риска (pT1sm1; инвазия < 500 μm, L0, V0, G1/2, диаметром < 20 mm, отсутствие изъязвлений), эндоскопическая резекция может рассматриваться как альтернатива эзофагэктомии, но результаты все же более лимитированы, чем при AC слизистой оболочки [IV, B]. В случае высокоспецифичной интраэпителиальной неоплазии или карциномы слизистой оболочки (L0, V0, без изъязвления, градации G1 / G2, инфильтрационной степени м1/м2) в плоском эпителии следует проводить эндоскопическую резекцию единым блоком [III, A]. ESD более предпочтительна, чем EMR, особенно при поражениях > 15 мм, поскольку в японских исследованиях показатель резекции одним блоком и резекции R0 были выше при ESD [II, B]. Кроме того, рецидивы случались реже [13].
Радикальная и трансторакальная эзофагэктомия (процедура Айвора-Льюиса) является хирургической методикой выбора [I, B] при локализованном раке пищевода не на ранних стадиях (T1a N0). Проспективное рандомизированное исследование показало значительную тенденцию к улучшению показателей выживаемости при таком подходе при резектабельном варианте на стадии I-IV AC и OGJ AC по сравнению с менее радикальной трансхиатальной (трансдиафрагмальной) резекцией при AC пищевода [14]. Детали, относящиеся к эндоскопическим и хирургическим методам резекции, не входят в объем этой статьи, но могут быть найдены в другом источнике [15, 16]. В клинической практике возрастает роль минимально инвазивного подхода в грудной и/или брюшной полости. Недавние рандомизированные исследования свидетельствуют о том, что либо торакоскопическая эзофагэктомия, либо процедура Айвора-Льюиса с лапароскопической мобилизацией желудка и открытой правой торакотомией (так называемая гибридная минимально-инвазивная эзофагэктомия) привели к значительному снижению частоты послеоперационных осложнений, особенно пульмонарных осложнений. Для гибридной малоинвазивной эзофагеальной гемотомии было также продемонстрировано, что кратковременные онкологические исходы по сравнению с классической процедурой Айвора-Льюиса не ухудшаются [17, 18]. Лапароскопическая мобилизация желудка является стандартной процедурой, основанной на результатах двух рандомизированных контролируемых испытаний [II, A]. Дополнительная роль торакоскопической резекции должна быть подтверждена в последующих рандомизированных исследованиях, а также при анализе долгосрочных результатов терапии / безопасности. Следует отметить, что результаты крупных многоцентровых исследований в различных системах здравоохранения дают достаточные доказательства для поддержки централизации эзофагэктомии в крупных онкоцентрах с большим объемом проводимых операций, с более низким уровнем осложнений и лучшей инфраструктурой для лечения осложнений после крупных операций, тем самым предотвращая дальнейшую смертность [I, A] [19-21]. Значение предоперационного лечения при ограниченном заболевании является неопределенным, так как число пациентов, включенных в проспективные рандомизированные клинические исследования, невелико [22-25]. Недавнее рандомизированное исследование, в котором участвовали 195 пациентов с раком пищевода I и II стадий, показало, что по сравнению с только хирургическим вмешательством неоадъювантная химиолучевая терапия (CRT) по схеме цисплатин плюс флуороурацил не улучшала показатель резекции R0 или выживаемости, но увеличивала послеоперационную смертность. Результаты этого исследования также предполагают, что только хирургическое вмешательство должно быть рекомендовано в качестве первичного подхода к лечению рака пищевода c T2N0, несмотря на то, что у 50% пациентов обнаруживаются пораженные лимфоузлы во время операции [II, B] [26, 27]. Для пациентов, которые не могут или не хотят проходить хирургическое вмешательство, комбинированная CRT превосходит только лучевую терапию [II, A] [21].
Четыре курса цисплатина /флуороурацила в сочетании с дозами облучения 50,4 Гр фракциями по 1,8 Гр считаются стандартными для окончательной CRT. В качестве альтернативы можно дать шесть циклов оксалиплатин-флуороурацил -кальция фолината (FOLFOX) [I, C] [28]. Последние изменения в технологии с модулированной интенсивностью и объемной дугой RT в сочетании с функциональной визуализацией позволяют увеличить дозы облучения до 60 Гр в долях 1,8-2,0 Гр, часто с использованием одновременно интегрированного усиления. Такой подход позволяет сократить общее время обработки, что является преимущественным в SCC пищевода. Пока нет достаточных доказательств того, что повышенные дозы RT улучшают выживаемость при раке пищевода [29], так как результаты рандомизированных исследований, оценивающих безопасность и онкологические преимущества доз RT более 50,4 Гр, пока недоступны. Это имеет важное значение, если эзофагэктомия рассматривается как терапевтическая стратегия, так как дозы, превышающие 55 Гр, напрямую связаны с повышением послеоперационной смертности и заболеваемости [30].

Местнораспространенный рак (cT3–T4 or cN1-3 M0)
Хирургия сама по себе не является стандартным методом лечения местно-распространенных заболеваний, поскольку полная (R0) резекция опухоли не может быть достигнута в ~ 30% (Т3) до 50% (Т4) случаев. Более того, даже после полной резекции опухоли, длительная выживаемость редко превышает 20%. Следует отметить, что предоперационное лечение (химиотерапия или CRT) увеличивает показатели R0 резекции и выживаемости [22-25, 31, 32]. Таким образом, предоперационное лечение четко показано у операбельных пациентов с местнораспространенным раком пищевода [I, A].

Плоскоклеточная карцинома:
Мета-анализ и недавнее исследование III фазы [20, 22, 23, 31] показывают, что пациенты с местно-распространенным заболеванием демонстрируют лучшие результаты лечения при схемах с наличием предоперационной химиотерапии или, скорее всего, с наличием предоперационной CRT, с более высокими показателями полной резекции опухоли и лучшими показателями локального контроля над опухолью и выживаемости [I, A]. Ранее было высказано предположение, что предоперационная CRT может также увеличивать послеоперационную летальность, но это не были случаи, когда лечение проводилось в экспертных центрах с использованием современного радиационного оборудования, адекватных доз облучения и фракционирования и хорошего междисциплинарного сотрудничества . На основании результатов исследования Chemoradiotherapy for Oesophageal Cancer Followed by Surgery Study (CROSS) [31, 32], еженедельное введение карбоплатина (дозы титровали до достижения площади под кривой 2 мг/мл/мин) и паклитаксела (50 мг/м2 площади поверхности тела) в течение 5 недель, и одновременной РТ (41,4 Гр - 23 фракции, 5 дней в неделю) с последующим хирургическим вмешательством может быть рекомендовано в качестве современного стандарта медицинской помощи [I, A]. Однако в исследование были включены только пациенты с клинической стадией T1N1 или T2-3N0-1. Два проспективных рандомизированных контролируемых исследования продемонстрировали эквивалентные результаты касаемо общей выживаемости (ОS) при использовании CRT без хирургического вмешательства по сравнению с неоадъювантной CRT с последующим хирургическим вмешательством, хотя неоперативная стратегия была связана с более высокими локальными частотами рецидивов опухоли [33, 34]. Таким образом, неоадъювантная CRT с плановой операцией или окончательной CRT с тщательным наблюдением и хирургическим вмешательством при развитии или прогрессировании локального опухолевого процесса [30] может рассматриваться как рекомендуемое итоговое лечение местно-распространенной SCC пищевода [II, B] [22 ]. Однако в настоящее время нет данных, сравнивающих неоадъювантную CRT + хирургическое лечение с окончательной CRT и хирургией «спасения». Окончательная CRT рекомендуется для цервикально локализованных опухолей [III, B]. Для пациентов, которые не могут или не хотят проходить хирургическое вмешательство, могут быть адаптированы рекомендации по лечению из раздела «ограниченная болезнь».

Аденокарцинома:
На основании последних метаанализов и крупнейших проспективных рандомизированных контролируемых исследований, периоперационную химиотерапию с режимами, содержащими препараты платины и фторпиримидин в течение 8-9 недель в предоперационной фазе (а также 8-9 недель в послеоперационном периоде, если это возможно) или предоперационную CRT (41,4-50,5 Гр) следует считать стандартной терапией при местно -распространенной АС пищевода, включая рак OGJ [I, A] [22-25]. Непосредственного сравнения химиотерапии и CRT недостаточно. Меньшие рандомизированные исследования показали, что добавление RT к неоадъювантной химиотерапии приводит к более высоким гистологически полным ответам, более высоким значениям резекции R0 и более низкой частоте метастазов в лимфатические узлы, но не оказывает существенного влияния на выживаемость. В одном из двух исследований послеоперационная смертность была увеличена после неоадъювантной CRT [35, 36]. Химиотерапия цисплатином/флуороурацилом в комбинации с 41,4-50,4 Гр фракциями 1,8-2,0 Гр долгое время была стандартным лечением, но два последних рандомизированных исследования показали благоприятный профиль токсичности для (би) еженедельных комбинаций оксалиплатина/флуороурацила или карбоплатина/паклитаксела с RT [28, 31, 32]. Даже после полного ответа опухоли на предоперационную химио (радио) терапию операбельные пациенты с АС должны перейти к операции [IV, C].

rac hr otdela

Рис. 1 Алгоритм лечения локального/локорегионального резектабельного рака грудного отдела пищевода.

vista vstavki cancer gastric 4

Ведение распространенных / метастатических заболеваний (M1)
Пациенты с метастатическим раком пищевода могут рассматриваться в плане различных вариантов паллиативного лечения в зависимости от клинической ситуации. Однократная брахитерапия (контактная или близкофокусная лучевая терапия) может быть предпочтительным вариантом даже после внешнего RT воздействия, поскольку она обеспечивает лучший долгосрочный эффект уменьшения дисфагии с меньшим количеством осложнений, чем размещение металлических стентов [I, B] [37]. Химиотерапия показана для паллиативного лечения у отдельных пациентов, особенно у пациентов с AC, у которых имеется хороший PS [III, B]. Лечение прогрессирующей AC пищевода осуществляется в основном в соответствии с рекомендациями для рака желудка [38]. Новые схемы, основанные на комбинациях оксалиплатин/флуороурацил, являются альтернативой классическому цисплатину/флуороурацилу. Инфузионный флуороурацил может быть заменен капецитабином, если не нарушен акт глотания. Таксаны рекомендуются в составе комбинированной терапии первой линии или в виде монотерапии во второй линии. При SCC значение паллиативной химиотерапии менее доказано. Комбинации, основанные на цисплатине, показали повышенную частоту ответа, но не увеличение выживаемости по сравнению с монотерапией. В целом, результаты с паллиативной химиотерапией хуже, чем при AC. Поэтому следует также учитывать вариант оптимальной поддерживающей терапии (BSC) или паллиативной монотерапии [II, B].

Персонализированная медицина
Данные рандомизированных исследований применения биологической таргетной терапии при карциноме пищевода значительно ограничены. Для лечения пациентов с HER2–позитивной AC следует придерживаться рекомендаций для руководств по раку желудка ESMO [38]. Следовательно, HER2-позитивную метастатическую AC следует лечить с помощью трастузумаб-содержащих режимов [II, B]. Другие биологические таргетные препараты, такие как EGFR-ингибитор гефитиниб, неэффективны в постпрогрессивном лечении рака пищевода [39]. Реакцию на неоадъювантную терапию регулярно оценивают по динамике симптомов, связанных с опухолью, эндоскопическому обследованию и компьютерной томографии. Курабельных пациентов следует направлять на этап хирургии независимо от опухолевого ответа, за исключением случаев метастатического заболевания. Как правило, пациенты с полным морфологическим ответом должны быть прооперированы в случае AC, поскольку доказательства целесообразности стратегии «смотреть-и-ждать» являются редкими для данного гистологического подтипа, тогда как для SCC следует рассматривать баланс в отношении «выгода/риск» между операцией и тщательным наблюдением. Реакция опухоли на химиотерапию может быть предсказана на ранних стадиях с помощью FDG-PET при раке пищевода и OGJ AC [III, C] [40]. Однако в настоящее время вопрос изменения терапевтической стратегии в соответствии с ранней оценкой ответа находится на стадии изучения. FDG-PET не важен для оценки ответа опухоли после CRT, так метод не может достоверно идентифицировать комплекс ответных реакций в данном случае. Персонализированный медицинский синопсис приведен в Таблице 2.

tabl persion med

vista vstavki cancer gastric 2Наблюдение, отсроченные последствия (осложнения) и выживаемость
За исключением тех пациентов, которые могут быть потенциальными кандидатами на эндоскопическое повторное вмешательство или раннюю «хирургию спасения» после (неудачной) эндоскопической резекции или окончательной CRT, нет никаких доказательств того, что регулярное наблюдение после начальной терапии оказывает влияние на результаты выживаемости , Поэтому последующие посещения должны концентрироваться на симптомах, вопросах питания и психосоциальной поддержке [V, D]. Часто во время фазы последующего наблюдения требуется междисциплинарная команда по организации оказания помощи, координируемая врачом, регулярно наблюдающим за пациентом. Каждый пациент будет «генерировать» разнообразные потребности и проблемы, связанные с новым качеством жизни без пищевода или связанные с другими последствиями лечения или с психосоциальными потребностями. Часто во время наблюдения требуется помощь диетолога, радиолога, гастроэнтеролога, психолога и социального работника. В случае полного ответа на CRT и отсутствие операции, 3-месячное наблюдение с повторными результатами эндоскопии, биопсии и компьютерной томографии может быть рекомендовано для выявления раннего рецидива, ведущего к обсуждению оперативного лечения [IV, B] [28].

Методология
Эти руководящие принципы клинической практики были разработаны в соответствии со стандартными операционными процедурами ESMO для разработки руководящих принципов клинической практики, http://www.esmo.org/Guidelines/ ESMO-Guidelines-Methodology. Эта рукопись была подвергнута анонимному экспертному рассмотрению.

Ссылки:

1. Ferlay J, Steliarova-Foucher E, Lortet-Tieulent J et al. Cancer incidence and mortality patterns in Europe: estimates for 40 countries in 2012. Eur J Cancer 2013; 49: 1374–1403.
2. Castro C, Bosetti C, Malvezzi M et al. Patterns and trends in esophageal cancer mortality and incidence in Europe (1980–2011) and predictions to 2015. Ann Oncol 2014; 25: 283–290.
3. Rustgi AK, El-Serag HB. Esophageal carcinoma. N Engl J Med 2014; 371: 2499–2509.
4. El-Serag HB, Hashmi A, Garcia J et al. Visceral abdominal obesity measured by CT scan is associated with an increased risk of Barrett’s oesophagus: a case-control study. Gut 2014; 63: 220–229.
5. Shaheen NJ, Falk GW, Iyer PG, Gerson LB. ACG clinical guideline: diagnosis and management of Barrett’s esophagus. Am J Gastroenterol 2016; 111: 30–50.
6. Hamilton SR, Aaltonen LA (eds). World Health Organization Classification of Tumours. Pathology and Genetics of Tumours of the Digestive System. Lyon, France: IARC Press 2000.
7. Puli SR, Reddy JB, Bechtold ML et al. Staging accuracy of esophageal cancer by endoscopic ultrasound: a meta-analysis and systematic review. World J Gastroenterol 2008; 14: 1479–1490.
8. Edge SB, Byrd DR, Compton CC et al. (eds). AJCC Cancer Staging Manual, 7th edition. New York, NY: Springer 2010.
9. Kondrup J, Allison SP, Elia M et al. ESPEN guidelines for nutrition screening 2002. Clin Nutr 2003; 22: 415–421.
10. Weimann A, Braga M, Harsanyi L et al. ESPEN guidelines on enteral nutrition: surgery including organ transplantation. Clin Nutr 2006; 25: 224–244.
11. Mariette C, Gronnier C, Duhamel A et al. Self-expanding covered metallic stent as a bridge to surgery in esophageal cancer: impact on oncologic outcomes. J Am Coll Surg 2015; 220: 287–296.
12. Pech O, Bollschweiler E, Manner H et al. Comparison between endoscopic and surgical resection of mucosal esophageal adenocarcinoma in Barrett’s esophagus at two high-volume centers. Ann Surg 2011; 254: 67–72.
13. Cao Y, Liao C, Tan A et al. Meta-analysis of endoscopic submucosal dissection versus endoscopic mucosal resection for tumors of the gastrointestinal tract. Endoscopy 2009; 41: 751–757.
14. Hulscher JB, Van Sandick JW, De Boer AG et al. Extended transthoracic resection compared with limited transhiatal resection for adenocarcinoma of the esophagus. N Engl Med 2002; 347: 1662–1669.
15. Mariette C, Piessen G, Briez N et al. Oesophagogastric junction adenocarcinoma: which therapeutic approach? Lancet Oncol 2011; 12: 296–305.
16. Mariette C, Piessen G. Oesophageal cancer: how radical should surgery be? Eur J Surg Oncol 2012; 38: 210–213.
17. Biere SS, van Berge Henegouwen MI, Maas KW et al. Minimally invasive versus open oesophagectomy for patients with oesophageal cancer: a multicentre, openlabel, randomised controlled trial. Lancet 2012; 379: 1887–1892.
18. Mariette C, Meunier B, Pezet D et al. Hybrid minimally invasive versus open oesophagectomy for patients with oesophageal cancer: a multicenter, open-label, randomized phase III controlled trial, the MIRO trial. J Clin Oncol 2015; 33 2015; 33 (January 20 Suppl.): abstr 5.
19. Birkmeyer JD, Siewers AE, Finlayson EV et al. Hospital volume and surgical mortality in the United States. N Engl J Med 2002; 346: 1128–1137.
20. Markar SR, Karthikesalingam A, Thrumurthy S, Low DE. Volume-outcome relationship in surgery for esophageal malignancy: systematic review and metaanalysis 2000–2011. J Gastrointest Surg 2012; 16: 1055–1063.
21. Brusselaers N, Mattsson F, Lagergren J. Hospital and surgeon volume in relation to long-term survival after oesophagectomy: systematic review and meta-analysis. Gut 2014; 63: 1393–1400.
22. Sjoquist KM, Burmeister BH, Smithers BM et al. Survival after neoadjuvant chemotherapy or chemoradiotherapy for resectable oesophageal carcinoma: an updated meta-analysis. Lancet Oncol 2011; 12: 681–692.
23. Kranzfelder M, Schuster T, Geinitz H et al. Meta-analysis of neoadjuvant treatment modalities and definitive non-surgical therapy for oesophageal squamous cell cancer. Br J Surg 2011; 98: 768–783.
24. Ronellenfitsch U, Schwarzbach M, Hofheinz R et al. Preoperative chemo(radio) therapy versus primary surgery for gastroesophageal adenocarcinoma: systematic review with meta-analysis combining individual patient and aggregate data. Eur J Cancer 2013; 49: 3149–3158.
25. Allum WH, Stenning SP, Bancewicz J et al. Long-term results of a randomized trial of surgery with or without preoperative chemotherapy in esophageal cancer. J Clin Oncol 2009; 27: 5062–5067.
26. Mariette C, Dahan L, Mornex F et al. Surgery alone versus chemoradiotherapy followed by surgery for stage I and II esophageal cancer: final analysis of randomized controlled phase III trial FFCD 9901. J Clin Oncol 2014; 32: 2416–2422.
27. Markar SR, Gronnier C, Pasquer A et al. Role of neoadjuvant treatment in clinical T2N0M0 oesophageal cancer: results from a retrospective multi-center European study. Eur J Cancer 2016; 56: 59–68.
28. Conroy T, Galais MP, Raoul JL et al. Definitive chemoradiotherapy with FOLFOX versus fluorouracil and cisplatin in patients with oesophageal cancer (PRODIGE5/ ACCORD17): final results of a randomised, phase 2/3 trial. Lancet Oncol 2014; 15: 305–314.
29. Minsky BD, Pajak TF, Ginsberg RJ et al. INT 0123 (Radiation Therapy Oncology Group 94–05) phase III trial of combined-modality therapy for esophageal cancer: high-dose versus standard-dose radiation therapy. J Clin Oncol 2002; 20: 1167–1174.
30. Markar S, Gronnier C, Duhamel A et al. Salvage surgery after chemoradiotherapy in the management of esophageal cancer: is it a viable therapeutic option? J Clin Oncol 2015; 33: 3866–3873.
31. van Hagen P, Hulshof MC, van Lanschot JJ et al. Preoperative chemoradiotherapy for esophageal or junctional cancer. N Engl J Med 2012; 366: 2074–2084.
32. Shapiro J, van Lanschot JJ, Hulshof MC et al. Neoadjuvant chemoradiotherapy plus surgery versus surgery alone for oesophageal or junctional cancer (CROSS): long-term results of a randomised controlled trial. Lancet Oncol 2015; 16: 1090–1098.
33. Stahl M, Stuschke M, Lehmann N et al. Chemoradiation with and without surgery in patients with locally advanced squamous cell carcinoma of the esophagus. J Clin Oncol 2005; 23: 2310–2317.
34. Bedenne L, Michel P, Bouché O et al. Chemoradiation followed by surgery compared with chemoradiation alone in squamous cancer of the esophagus: FFCD 9102. J Clin Oncol 2007; 25: 1160–1168.
35. Stahl M, Walz MK, Stuschke M et al. Phase III comparison of preoperative chemotherapy compared with chemoradiotherapy in patients with locally advanced adenocarcinoma of the esophagogastric junction. J Clin Oncol 2009; 27: 851–856.
36. Klevebro F, Alexandersson von Döbeln G, Wang N et al. A randomized clinical trial of neoadjuvant chemotherapy versus neoadjuvant chemoradiotherapy for cancer of the oesophagus or gastro-oesophageal junction. Ann Oncol 2016; 27: 660–667.
37. Homs MY, Steyerberg EW, Eijkenboom WM et al. Single-dose brachytherapy versus metal stent placement for the palliation of dysphagia from oesophageal cancer: multicentre randomised trial. Lancet 2004; 364: 1497–1504.
38. Smyth EC, Verheij M, Allum W et al. Gastric cancer: ESMO Clinical Practice Guidelines for diagnosis, treatment and follow-up. Ann Oncol 2016; 27 (Suppl 5): v38–v49.
39. Dutton SJ, Ferry DR, Blazeby JM et al. Gefitinib for oesophageal cancer progressing after chemotherapy (COG): a phase 3, multicentre, double-blind, placebo-controlled randomised trial. Lancet Oncol 2014; 15: 894–904.
40. Lordick F, Ott K, Krause BJ et al. PET to assess early metabolic response and to guide treatment of adenocarcinoma of the oesophagogastric junction: the MUNICON phase II trial. Lancet Oncol 2007; 8: 797–805.
41. Dykewicz CA. Summary of the guidelines for preventing opportunistic infections among hematopoietic stem cell transplant recipients. Clin Infect Dis 2001; 33: 139–144.